Подняв голову, она увидела прямо перед собой расквашенное полное лицо Анны Семеновны. Даже не почувствовала, когда она подошла к столу. Губы у женщины тряслись, глаза сверкали, переливаясь застывшими в них слезами. Из-за спины Анны Семеновны выглядывала Наташа – личико тоже расстроенное, бровки стянуты в ниточку.

– Мариночка… Мариночка, ну зачем же вы так? Не надо, не увольняйтесь… – жалобно проговорила Анна Семеновна и даже руку протянула, пытаясь вытянуть у Марины из-под ладоней листок с заявлением. – Вот вы уволитесь, и меня погонят отсюда к чертовой матери… А мне до пенсии еще полтора года осталось…

– Да никто вас не погонит, Анна Семеновна, чего вы… – улыбнулась ей виновато Марина.

– Ага… А помните, как два года назад было? Я тогда два месяца подряд на больничном была… Помните, как вы из-за меня с Львом Борисовичем ссорились?

– Не бойтесь, Анна Семеновна. Никто вас никуда не погонит. В конце концов, права не имеют. Вы ж сами знаете.

– Да кто бы еще с нашими правами здесь считался… Заставят, и напишешь заявление как миленькая! Не увольняйтесь, Мариночка, прошу вас! Ну не стоит ваш Олег такой жертвы…

– Да. Не стоит, конечно. Да это и не жертва никакая, просто… Просто не смогу я здесь работать. Тяжело мне будет. Поймите меня правильно.

– Мариночка Никитична, и правда, не надо вам увольняться… – заканючила совсем по-детски Наташа. – Да ну его, этого вашего мужа, мы вам еще лучше найдем… Вы не думайте, тут все на вашей стороне! Все за вас переживают, а его, наоборот, осудили…

– Так вот чем вы в курилках на самом деле занимаетесь! – неуклюже попыталась разрядить слезную обстановку Марина. – За меня, значит, переживаете? Ну, спасибо… А я думала, вы там курите…

– Ой, ну хотите, я вообще курить брошу, Мариночка Никитична? Вот прямо с сегодняшнего дня и брошу? Хотите?